Глава V, длиннейшая из всех
MUMMY MIA

Принято считать, что в Швеции не любят Карлссона -- в отличие от Пеппи (
Пипи, прости Хоссподи) или Эмиля из Люннеберги (что не мешает меркантильным шведам успешно извлекать прибыль из всех образов Линдгрен); в СССР и России, напротив, Карлссон является, скорее, самым популярным её персонажем, практически trade mark (говорим "Линдгрен", подразумеваем "Карлссон"), но отношение к нему полярно -- одним читателям он безумно нравится, другие же его терпеть не могут (
см. главу I).
Очевидно, однако, что ни шведский, ни российский среднестатистический (т.е. не подготовленный) читатель не в состоянии "считать с листа" всего содержания этого текста -- трудно даже определить, кому он адресован.
То, что в СССР и России
Karlsson på Taket отнесён к ДЕТСКОЙ литературе, предназначенной к тому же младшим школьникам, я могу объяснить только кривой ухмылкой истории -- книга эта "детская" ровно в той же мере, что и "Современный Прометей" Мэри Шелли, "Повелитель мух" Голдинга или "Осиная фабрика" Бэнкса; в лучшем случае, это книги для умненького подростка, стоящего на пороге взрослого мира -- вроде кинговского Бобби Гарфилда; но всякий ли умный и начитанный подросток "с лёту" опознает, к примеру, в последней из упомянутых книг сюжет шекспировской "Бури", в Фрэнсисе-Франсиз -- Калибана и Миранду разом, а в Ангусе --
творца иллюзий Просперо?
Для прочтения же "Карлссона" нужна не меньшая начитанность и читательская сноровка.
Ребёнок с этим прочтением не справится однозначно, а скорее всего, не справится и читающий ему родитель, по привычке пытающийся найти в "детской" книге либо весёлую историю "ни о чём" для развлечения, либо незатейливое моралитэ; ни того, ни другого в "Карлссоне" нет.
Слащавый и намеренно "детский" перевод Лунгиной -- попытка приведения этой крайне смущающей внимательного и вдумчивого читателя истории к жанровой однозначности и "простоте"; не в последнюю очередь играет роль и то, что для переводчицы это был шанс "вписаться" в систему, крайне жёстко отфильтровывавшую "чужаков": по воспоминаниям самой Лунгиной, перевод и издание книжки никому не известного в СССР автора, да ещё под маркой "детской литературы", был для начинающей переводчицы единственной возможностью сделать себе имя и обеспечить положение среди профессионалов.
То, что книжка никоим образом не детская, было благополучно всеми -- включая автора, который, не зная русского, не мог контролировать процесс перевода, а может быть, вовсе и не хотел
быть прочитанным (почему это могло быть так -- будет сказано позднее) -- проигнорировано.
Двусмысленный же оригинал Лунгина бесхитростно и топорно кастрировала, там и сям выкинув из текста наиболее
странные фрагменты -- или перекроив их до неузнаваемости.
Что характерно, в наибольшей степени при этом пострадали именно биографические сведения о Карлссоне, сообщаемые им самим по ходу повествования весьма непринуждённо ... но всякий раз вызывающие у читателя некоторую оторопь.
( WARNING! многабукафCollapse )(продолжение следует)